Возвращение казачьей памяти

События

 
 

Возвращение казачьей памяти

0055 

Я был продуктом своего советского времени. Всю свою сознательную жизнь прожил в Казахстане. И только спустя 60 лет, когда поехал на свою историческую родину, узнал от своих родственников, что мы, Оловинцовы, являемся казаками и живем в селе Конобеево около 500 лет.

По указу московского великого князя Василия III (1505-1533), отца Ивана Грозного, наши предки из Предуралья, от бывшего атамана Хлынова были переселены на берега реки Цны, на «засечную черту» для охраны «ногайской дороги», по которой ногайцы перегоняли лошадей Московскому княжеству.

Разумеется, ничего подобного мне не было известно. И при разговоре со своим двоюродным братом Владимиром Васильевичем, помня кое-что из рассказов моей бабушки и мамы, робко спросил Владимира: «А кто такой «наш Календарь»?

- Календарь – это родной брат нашего деда Михаила Григорьевича. Полковник. Окончил Академию Генерального штаба, знал 8 европейских языков, воевал вместе с генералом Брусиловым и погиб в сталинских лагерях в 1936 году. Он был последним казаком нашего села. У меня даже есть небольшое стихотворение, ему посвященное.

Такой ответ поверг меня в шок. Оказывается, живя вдали от своей родины, я абсолютно ничего не знаю о своих родственниках. В общем, понял, что мне предстоит еще очень много понять, осмыслить и разузнать, как о своей семейной хронике, так и в целом по казачеству. И вот спустя еще четыре года, после неоднократных поездок на свою родину, посещений различных музеев, библиотек, запросов в архивы, а, главное, благодаря моему пятнадцатилетнему исследовательскому опыту по изучению чингизидов, у меня получилась более-менее конкретная историческая картина происхождения русских казаков в целом и семейная хроника за последние сто лет.

Результаты своих изысканий изложил в своей новой книге «Возвращение казачьей памяти», и если Бог даст мне найти спонсора, к концу года книга о казаках, моих земляках, выйдет в свет.

В данной газетной статье помещены отдельные фрагменты из будущей книги.

При последующих посещениях своей малой исторической родины села Лесное Конобеево Шацкого района Рязанской области, я ознакомился и с окрестностями Свято-Николо-Чернеевского мужского монастыря, основанного иеромонахом Матфеем в 1573 году. Сюда приезжали состарившиеся степные «лыцари» с Дона на покой. Свято-Успенский Вышенский монастырь, основанный в 1625 году инокиней Марфой Ивановной (мать первого русского царя Михаила Федоровича). Желанновский историко-краеведческий музей, организованный директором местной школы Паниным Николаем Илларионовичем около 50 лет назад. В этом музее я обнаружил уникальный, чудом сохранившийся старинный фолиант – регистрационную книгу Воскресенской церкви села Конобеево за 1859-1836 годы. В ней я нашел своих предков:

1.    1860 г. Регистрируется первым браком Яков Иванович Оловинцов православного вероисповедания в возрасте 18 лет с девицей Агафьей Ивановной Гулиной в возрасте 18 лет православного вероисповедания.
Яков Иванович – это дед моего деда Михаила Григорьевича.

2.    1860 г., ноябрь. У Алексея Яковлевича Оловинцова умерла жена Евдокия Тимофеевна в возрасте 77 лет.

Это значит, что самому казаку Алексею Яковлевичу в то время годков было не меньше, чем супруге. Получается: 1860 – 77 = 1783 год рождения почтенных старцев. Да еще его отцу, казаку Якову, в момент рождения сына Алексея, надо полагать, было примерно 20 лет. Тогда получим: 1783 – 20 = 1763 год, точка отсчета семейного клана Оловинцовых по имеющимся сведениям. Второй год царствования Екатерины II.

И еще  одна архивная справка из «Историко-статистического описания Тамбовской Епархии за 1911 год (стр. 673-674): Лесное Конобеево. Церковь каменная, построенная в 1835 году. Престолов три: главный (холодный) – во имя Воскресения; придельные (теплые): правый – Казанский и левый – Троицкий. Храмовые праздники: 13 сентября, 22 октября и Троица. Месточтимая Казанская икона Божьей матери.

Дворов – 312. Лиц мужского пола – 1070, женского пола – 1068, великороссы, земледельцы, имеют земли четвертного надела 7 саженей на душу, занимаются выделкой овчин. Река Цна делит Конобеево на два села – Лесное Конобеево и Польное. Лес в 3-х верстах.

Школ две: церковноприходская, одноклассная, женская и министерская двухклассная, мужская, в последней законоучителю 150 руб. в год. Метрическая книга с 1815 года (вот бы её найти!), почтовое отделение, фельдшерский пункт и Польно-Конобеевское волостное управление около церкви…».

 

 

***

Ранней весной 1918 года церковный колокол собрал весь народ на сход. По казачьему обычаю все важные дела общества решались на сходе. Из уездного Шацка в село прикатил отряд революционных матросов-анархистов с пулеметами.

Шестидесятитрехлетний Григорий Яковлевич и его старший брат Данила Яковлевич, как почитатели старинного казачьего обычая, пришли на центральную площадь к церкви выяснить – что стряслось? Идет великий пост, до пасхи еще далеко. Какая возникла необходимость собирать весь народ?

Местный оратор-большевик провозгласил советскую власть – власть трудового народа, а богатеев, буржуев – к стенке. Тут же коммунисты и ихние активисты, ранее кем-то обиженные, стали вытаскивать из толпы богатеев, купцов, торгашей и ставить к стенке, к церковной кирпичной ограде. Народ бросился врассыпную. Но не тут то было. Оказывается, все они окружены вооруженными матросами с пулеметами. Особенно усердствовал молодой Полянин, которого в селе считали лодырем и болтуном. Полянин указал пальцем и на бывшего сельского атамана Оловенцова Г.Я. и двух его сыновей, которые тоже в селе числились «справными хозяевами». Указанных лиц в туже секунду поставили к стенке. Поставили к стенке около 50 человек, в том числе и двух посторонних крестьян с уздечками, как конокрадов. С изумлением наблюдали казаки, как вчерашние лодыри и гуляки распоряжались их судьбой.

Однако односельчане заступились за некоторых своих знакомых, ничем не обоснованно обвиненных пролетарским судом. Но 42 человека тут же, без промедления были расстреляны из пулеметов. Толпа оцепенела от страха. Свои, братья, отцы, близкие родственники лежат убитыми. По совету солдат-фронтовиков, сход решил всех убиенных похоронить вместе в одной братской могиле.

Вот еще  один пример трагических событий тех времен, произошедший опять-таки в моем родном селе Конобеево, подтвержденный бывшим наркомом НКЮ РСФСР И.З. Штейнбергом и опубликованном в Берлине в 1923 году.

«В Шацком уезде есть почитаемая народом Вышенская икона Божьей Матери. В деревне была испанка, укладывавшая всех подряд. Устроили молебен и крестный ход. Председатель Чрезвычайной комиссии арестовал иеромонаха и икону. В Чрезвычайной комиссии глумились над иконой, «плевали, шваркали по полу и батюшку всячески изобидели. Шацкий уезд темный-претёмный». Обезумели все. Пошли стеной «выручать Божью Матерь». Бабы, старики, ребятишки. Председатель Чрезвычайно Комиссии открыл стрельбу из пулемета.

«Я – солдат, был во многих боях, с германцами, но такого я не видел», - пишет крестьянин. Пулемет косит по рядам, а они идут, ничего не видят, по трупам, по раненым лезут напролом, глаза страшные, матери детей вперед, кричат: «Матушка Заступница, спаси, помилуй, все за Тебя ляжем». Страху уж в них не было никакого. Очень много с перепугу большевики тогда побили…».

На село Конобеево, в котором происходили эти события, властями была наложена контрибуция в размере 200 тыс. рублей, на Вышенскую пустынь – в 100 тыс. рублей (из книги «Свято-Успенский Вышенский монастырь». А. Курнасова, 2008 г., стр. 63-64).

На странице 150 указанной книги помещена фотокопия телеграммы В.И. Ленину от игумена Августина об аресте Вышенской иконы и наложении контрибуции на Вышенскую пустынь (1918 г. ГАРФФ – 353, п. 2, д. 701, л. 214 с резолюциями и печатями Совнаркома). Уникальный документ, который отчетливо показывает каким способом советская власть боролась за счастье трудового народа. Поэтому текст архивного документа привожу полностью. К сожалению, содержание резолюций, в виду их уменьшенного размера, разобрать не удалось.

 

«Москва Председателю Совета Народный Комиссаров Владимиру Ильичу Ленину из Лесного Конобеева Тамбовской принята 14/Х в 17 ч. 30 мин.

Телеграмма

8 сего октября по приговору Польно Конобеевских граждане Шацкого уезда изъявили усердное желание взять копию чудотворной Вышенской иконы для хождения по селу в виду повальной эпидемии смертных случаев, в виду сих важных событий я икону с Вышенского монастыря отпустил 9 октября. Шацкий Члезкомбор арестовал икону ссылаясь декрет 23 января с. г. о котором, чистосердечно признаюсь, не знал и наложил на монастырь контрибуцию 100 000 рублей, таковой суммы монастырь не имеет. В виду наложенного почтительнейше прошу Вас о сложении штрафа наложенного Шацким Члезкомбором.

Лесное Конобеево Тамбовской губернии игумен Вышинский Августин» (орфография сохранена в подлиннике).

Резолюция В.И. Ленина на телеграмме в виду её уменьшенного размера мне прочесть не удалось. Но широко известно по этому поводу другое указание Вождя пролетариата: «Чем больше число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше» (из статьи Дм. Волкогонова «С беспощадной решительностью…»). И это генеральное указание компартии неуклонно выполнялось.

А относительно страха у населения – ни в коем случае не возражать против правящей власти, то большевики успешно выполнили свою задачу. 60 человек, расстрелянных из одной деревне дало положительный эффект на последующие десятилетия.

Летом 1918 года Ленин требовал организации «террора в таких масштабах, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». Они – это интеллигенция, крестьяне, духовенство. В марте 1922 года вождь большевиков указал: «Провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей…должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в кратчайший срок. Чем большее число представителей духовенства и реакционной буржуазии нам удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы они на несколько десятков лет, ни о каком сопротивлении не смели и думать» (из М. Веллер и А. Буравский «Гражданская история безумной войны», Москва, изд-во «Астрель», 2010 г.).

Эксперимент над собственным народом удался на славу. Историки о красном терроре молчат до сих пор, а местные запуганные старики молвят о том, что карательный отряд полупьяных анархистов встречали хлебом-солью.

О крестьянском восстании в октябре 1918 года в Шацком уезде и в Конобеевской волости обстоятельно изложено в статье тамбовского историка Олега Левина «Под крестом. Снятие печати» в 2009 году. Свидетельство о публикации № 209102700588. Указанная статья опубликована в интернете, каждый с ней может ознакомиться. Здесь я только привожу некоторые данные из этой статьи.

Причины восстания крестьян – обиды, копившиеся на новые власти, вдруг выплеснулись разом и затопили все вокруг:

- насильственное  и безжалостное изъятие хлеба;

- очередная мобилизация оставшихся мужиков в Красную Армию;

- расстрел крестного хода с Вышенской иконой. В селе Юрино красногвардейцы избили священника Благочинного, а затем расстреляли тут же у церкви;

- в селе Хомутовка расстреляли 22 человека;

- в селе Борки расстреляли священника Петропавловского и 10 человек крестьян;

- в селе Агламазово был убит настоятель местной церкви Пробатов и более 10 крестьян;

- в селе Паревка Кирсановского уезда (1921 год) расстреляли 80 человек вместе со священником Михаилом Успенским.

А осенью 1918 года еще двадцать конобеевских парней и пожилых мужиков были расстреляны из пулемета, когда с вилами и дубинами шли в Шацк, как противники Советской власти.

Таким образом, в 1918 году всего было расстреляно 62 конобеевских «контрреволюционеров», не считая расстрелянных в Польном Конобеево во время крестного хода.

Такие были времена. Такова наша история.

 002 2

Рядовые Атаманского полка, начало ХХ века, г. Петербург (справа – Скотников Василий Федорович, расстрелян в 1918 г.) – брат моего деда по материнской линии

 

 

***

У Григория Яковлевича, погибшего в 1918 году, было 15 детей. Старшего звали Иоанн (так записали в церковной книге), а младшего – Михаил. Старший Иван (так его звали в обиходе) был парень – хоть куда, по современному «вундеркинд». С детства к нему прицепилась кличка «Календарь» из-за его мгновенного исчисления любых величин. Для отца он был ходячим справочником, все запоминал, все знал, все крестьянские науки схватывал на лету. Благодаря содействию купцов Городковых, которые заметили одаренного и смышленого казачка, взяли на себя его образование и таким образом вывели его «в люди».

И чтобы не повторяться, вот его собственноручная подписанная автобиография, присланная мне из архивов НКВД спустя 79 лет после её написания.

0057

 1914 г. Действующая армия. Справа сидит штабс-капитан И.Г. Оловенцов

 

 Автобиография

Я Иоанн Григорьевич Оловенцов 1881 г.р. родился в селе Лесное Конобеево в крестьянской семье.

В 1892 году окончил церковно-приходскую школу.

В 1903 г. окончил Алексеевское военное училище, по 1 разряду, полученное при выпуске звание подпоручик.

В 1907 г. был зачислен в Николаевскую Академию Генштаба, окончив которую в 1910 г. за отличные успехи в науках был произведен в штабс-капитаны.

До первой мировой войны служил в Варшавском военном округе и начало встретил на должности адъютанта штаба 14-й кавдивизии.

Владею немецким и французским языками.

В 1915 году в звании подполковника служил в штабе генерала Брусилова. Участвовал в «Брусиловском прорыве» в мае 1916 г. в составе 8-й армии и награжден Георгиевским оружием с надписью: «За освобождение Луцка» и Орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость».

В 1917 г. произведен в полковники.

Демобилизовался в связи с развалом фронта.

В Добровольческой армии у Деникина не служил.

С 1919 г. – в эмиграции в Австрии.

До 1924 г. жил в Вене. Членом РОВСА не являлся.

В 1925 г. вернулся на Родину.

ВРККА не служил, не смог простить расстрел отца и двух братьев.

В установлении монархического порядка не заинтересован.

В 1926 г. организовал хутор.

В 30-е годы организовал колхоз, выбран председателем. Арестован по ст. 105 УК и виновным себя не считаю (авт. Анкета напечатана со слов арестованного).

 

В начале двадцатых годов Календарь организовал рядом с Конобеевым новый хутор (7-10 домов), который назвали Сосновый куст. Однако в народе прижилось иное название – Комарёвка. В новой деревне в основном жили Оловенцовы. Сам Календарь с семьей. Его младшие братья Михаил и Степан, два старших сына Михаила: Павел и Яков. Распахали целину и собирали приличный урожай. На песчаных землях выращивали арбузы. В 30-е годы, как и по всему Союзу, в Комарёвке организовали миниколхоз. Календарь стал председателем, а хромой Мишуха – завхозом. Свой колхоз они назвали значимым именем «Пробуждение».

В своем хуторе Сосновый Куст Календарь организовал разделение труда по европейскому образцу (недаром он 7 лет бродил по европейским странам до 1925 года, когда ему разрешили вернуться на родину). Варили колбасы разных сортов, давили соки, выделывали сыры. Что для конобеевских жителей было в диковинку. А на их выращенные арбузы устраивали целые облавы.

Жили в достатке и благочинно до начала коллективизации, до 1929 года. Потом стали выполнять директивы партии и правительства. «Жить стали лучше, жить стали веселей».

В августе 1935 года Иоанн Григорьевич был арестован по статье 105 УК – за нарушение правил, регулирующих торговлю. Как председатель колхоза, он что-то продал из колхозного добра, чтобы на вырученные деньги купить необходимый инвентарь и семена. Но указанную сделку купли-продажи председатель не согласовал с районным начальством. В результате – донос и арест. По 105 статье давали исправительно-трудовые работы до одного года и штраф до двух тысяч рублей. В анкете арестованного дважды записано – кулак. Имел кирпичный дом, двор, ригу, лошадь, корову и три овцы (по данным анкеты арестованного).

Следует только удивляться: как такого слишком заметного человека в деревне десять лет не трогали «органы» с 1925 по 1935 годы. Ведь он вернулся на родину из заграницы: Зачем? С каким заданием? Явный кулак! Имеет кирпичный дом; царский полковник – кичится своим высшим военным образованием; председатель – в своем хуторе Комарёвка выращивает заморские овощи и собирает приличный урожай зерновых. Но вот пришла и его очередь…

В своей практической деятельности следователи лагерей и тюрем руководствовались Приказом Наркомвнутрдел СССР, где сказано: «… в деревне осело значительное количество бывших кулаков… Остались почти нетронутыми в деревне значительные кадры антисоветских политических партий… Недостаточность борьбы с этим уголовным контингентом создало для них условия безнаказанности, способствующие их преступной деятельности». Фрагмент этого приказа в деле приложен. Юридический документ, инструкция для исполнения.

Так что, кулак Оловинцов И.Г., царский полковник, вернувшийся из заграницы, расхититель народного добра, при желании следователей подходит под любую статью как враг трудового народа. И, следовательно, подлежит ликвидации.

И, самое главное, в деле сохранилось его предсмертное письмо. Из-за ветхости, прошло 78 лет, сохранились только отрывки из обрывков: «… ты мой любимый брат, я хочу быть с тобой откровенным … жизни. Жертвы неизбежны. И я хочу откровенно тебе сказать, что очень мало шансов за то, чтоб я вернулся живым. Почти сто процентов за то, что придется пойти на самопожертвование. И я совершенно спокойно и сознательно иду на это, т.к. я глубоко сознаю, что отдаю жизнь за светлое право… за настоящее и цветущее будущее нашей Родины… дети будут петь о…».

К данному письму сделана милицейская приписка: «Данное письмо явно контрреволюционного содержания не отправлено адресату и приобщено к делу, как доказательство враждебного советской власти образа мышления».

Как видно из этого предсмертного письма, Иоанн Григорьевич пришел к выводу о бесполезности своего диалога и полемики с обвинителями. До анализа и знаний состояния сельскохозяйственного производства его оппоненты очень далеки. Они знают только инструкции и указания своего начальства. А коль скоро, в анкете арестованного дважды записано кулак – значит, социально опасный элемент для общества и согласно закону и всем директивам партии и правительства подлежит ликвидации как враг народа. Таковы и решения последнего XVII съезда партии.

Какой он враг народа?

С раннего детства он был приучен к крестьянскому труду. В совершенстве владел всеми видами домашних и полевых работ. Знал и был убежден, что только крестьянский труд, вернее, плоды труда земледельца является источником жизни и благополучия всего государства и народа.

А военным он стал потому, что он казак. Все его предки были казаками, а отец – участник русско-турецкой войны 1877 года, воевал под командованием генерала Скобелева. Воевать против крестьян в 1918 году он категорически отказался. Понимал, крестьянству нужна земля и свободный труд на этой земле. Но служить в Красной Армии не смог. Поэтому эмигрировал в Европу.

По приезду на родину в 1925 году, твердо решил: в корне изменить весь сельский быт и способ производства земледельческой продукции на европейский манер. Добился разрешения на строительство отдельного хутора, рядом с селом Конобеево.

Во-первых, дома должны быть кирпичными, несгораемыми. Глина и песок для производства есть и высокого качества.

Во-вторых, для изменения способа производства дедовскую деревянную соху следует выбросить и заменить железным отвальным плугом. При этом качество пахоты улучшится, а урожай увеличится. Также необходима механизация, хотя бы конная сеялка, молотилка, веялка.

И засучив рукава, стал работать. Привлек к своей идее родственников и знакомых, которые ему поверили. Дело пошло.

Колхоз – это тоже хорошо. На любой работе в крестьянском деле нужны помощники. А если еще и внедрить разделение труда по видам работ; один спец землю пашет, другой – дома строит, третий – хлеб печет – общее дело пойдет веселее. Вполне естественно, Календаря избрали председателем колхоза, организатором всего производства. Иоанн Григорьевич стал выписывать из-за границы сортовые семена других культур. Некоторые прижились, дани неплохой результат.

В районе стали создаваться машинно-тракторные станции (МТС). Так это же – отличная идея. Одному колхозу, даже очень крупному, купить необходимую технику не под силу. А теперь на полях будут работать государственные трактора и другая техника. Правда, за все надо платить, но это необходимые издержки производства. Необходимо учитывать все издержки при использовании техники на своих полях. Например, трактор при весновспашке крайне необходим, а вот комбайн нам без надобности. На наших малых полях такой хлебоуборочный агрегат даже не развернется. Скосим сами вручную. А вот молотилка необходима.

Начались конфликты с районным начальством. Приказывают – увеличить посевы под рожь. Но ведь сеять рожь на песчаных почвах бесполезно, а вот арбузы на этой почв вызревают отменные. Отсюда – саботажник, игнорирует указание райкома партии. Слишком самостоятельный. Нужны исполнители, а не творческие хозяева. Донос за смехотворную мелкую торговую сделку и арест. Кулак, пять лет назад имел в своем личном хозяйстве 70 голов овец. И все вытекающие отсюда последствия. Иоанн Григорьевич сознательно бросил вызов своим обвинителям – он не сломлен, он прав, враждебных поступков по отношению к своей Родине у него никогда не было. Честь русского офицера не позволяет ему прогибаться перед наглыми лагерными следователями. Он не жалел своей жизни на фронте перед врагами, не пожалеет и теперь перед этими жалкими исполнителями чужой воли. Он так был воспитан и выполнит свой долг до конца. Доставить им удовольствие, пустить ему пулю в лоб – он не позволит. Он уйдет из жизни добровольно. Иоанн Григорьевич помнил старую казачью поговорку: «Не тот казак, что жив остался, а тот, кто за свою честь и свободу на веревке болтался». Так и поступил.

Так закончилась жизнь боевого офицера русской армии, полковника, выходца из простых крестьян-казаков. Он оказался ненужным советской власти. И подобных случаев были сотни, если не  тысячи. К примеру, в конце 1922 года из Петербурга в эмиграцию на пароходе были отправлены около трех сотен великих умов России, ученых-профессоров, как контрреволюционеров. Затем последовали процессы Промпартии, Трудовой Крестьянской партии, Шахтинское дело, Академическое дело, гонения на историков, инженеров, агрономов и т.п., и самое грандиозное – коллективизация, когда подверглись гонениям миллионы крестьян-хозяйственников.

Итоги указанных печальных репрессий поводит кандидат исторических наук Андрей Ганин в статье «В тени «Весны» (журнал «Родина» №6 за 2014 г.).

«Все эти процессы были актами превентивного террора, призванного зачистить советское общество от потенциально нелояльных элементов, от недовольных и «бывших»…, превратить каждого в послушный винтик беспощадной административно-командной системы. В значительной степени эта цель была достигнута. Однако результатом стало не только укрепление вертикали власти, но и гибель многих крупных специалистов в самых разных областях, патриотов и государственников, резкое снижение интеллектуального потенциала общества, распространение атмосферы страха, апатии и сервильности (рабского угодничества)».

По данным профессора М.Н. Зуева «История России», Высшее образование, Москва, 2008 г., с. 379: «Всего с 1921 года по февраль 1954 года были осуждены за контрреволюционные преступления 3 777 380 человек, в том числе приговорены к высшей мере – 642 980 человек, к заключению – 2 369 220, к ссылке и высылке – 765 280 человек… В результате «чистки армии» в 1937-1938 годах погибло до 45% командного и политического состава армии и флота, расстреляны практически все видные военачальники, выдвинувшиеся за годы Гражданской воны».

Известный английский специалист по истории Советского Союза Джеффри Хоскинг писал: «Эти аресты вовсе не ограничились только непосредственными политическими противниками Сталина. Они затронули все слои внутри партии, всю жизнь общества. Пострадали все социальные классы, но более всего элита. Из 139 членов Центрального Комитета, избранных на XVII съезде в 1934 году, 110 было арестовано до 1939 г., до созыва следующего съезда. Из 1966 делегатов XVII съезда были арестованы 1108, и лишь 59 из оставшихся на свободе приняли участие в работе XVIII съезда партии. Некоторые регионы пострадали больше других. Из 154 делегатов XVII съезда от Ленинграда только двое приняли участие в работе XVIII съезда, причем они в то время в Ленинграде не работали. На Украине, где в январе 1938 г. первым секретарем стал Никита Хрущев, лишь трое из 86 членов ЦК пережили между началом 1937 г. и концом 1938 г.».

Может быть, это был сталинский азарт, кровожадный и человеконенавистнический?

Его злейший враг – оппортунист Лев Троцкий о Сталине писал: «Недоверие к массам, как к отдельным лицам, составляет основу природы Сталина… Воля господства над другими была основной пружиной его личности».

Такие были времена.

Партии большевиков надо было на кого-то свалить свое бездарное правление. Оказалось, виноват народ, а они, мудрейшие, правы всегда и везде во всех случаях.

И в конце концов, пришли к тому, с чего начали, только в более извращенной форме. Слава богу, постепенно начали сознавать, что дикий капитализм преступен. Как бы ни была порочна демократия, но это пока лучшее, что придумало человечество. Главное – самому быть человеком, гражданином, любить свой народ, свою Родину. Есть надежда – Россия возродится.

001

Анатолий Оловенцов, 2014 год

По моей просьбе из архивов ГПУ или НКВД, а теперь МВД, мне прислали копии трех листков из личного дела арестованного Оловенцова Иоанна Григорьевича: анкета арестованного, автобиография (написанная со слов арестованного) и его предсмертное письмо (то, что сохранилось). И что очень важно – три фотографии: тюремное фото (в профиль и в фас), в статье нет; семейное фото Оловенцовых 1902 года, когда молодой Иоанн приезжал домой в отпуск;0055

 1902 г. Лесное Конобеево. Семья Григория Яковлевича Оловенцова. В краткосрочный отпуск приехал юнкер Алексеевского военного училища (старший сын) Иоанн.

 фото Иоанна Григорьевича 1903 года – новоиспеченный подпоручик, выпускник Алексеевского военного училища.

0056

 1903 г. Подпоручик Оловенцов Иоанн Григорьевич

 

За что я искренне и сердечно выражаю работникам архива большую благодарность. Ведь они сделали почти невозможное. Например, семейное фото 1902 года спустя 112 лет – выцвело и размыто, видны только контуры фигур, кто где не разберешь. Современные криминалисты, видимо, применяя ноу-хау в своей работе, сделали фотографию как будто снятую  только вчера. То же самое проделали и с двумя другими.

Как только я увидел фото Иоанна Григорьевича (1935 г.) с бородой – сразу же признал в нем своего родственника, почти как две капли воды похож на моего деда Михаила Григорьевича. Ведь они были братьями.

На фото 1902 года получается следующая картина: в центре сидит дорогой гость, юнкер, унтер-офицер (сержант) Иоанн в казачьей фуражке и с бакенбардами (явное подражание под Дениса Давыдова). Одной рукой держится за эфес шашки, другой – как бы подбоченился. Рядом с ним сидит его отец (а мой прадед) Григорий Яковлевич с погонами в казачьей папахе с кокардой в казачьем чекмене времен русско-турецкой войны 1877 года. Тоже одной рукой держит шашку, другую положил на плечо пятилетнего сына или внука.

Форма одежды Григория Яковлевича говорит о том, что он  в то время (1902 г.) находился при исполнении служебного долга. Возможно, он был избранным атаманом казаков села Лесное Конобеево.

По другую сторону Иоанна сидит мужчина в костюме, у ног которого примостилась девочка четырех лет. На втором плане стоят три женщины, две из которых явно Оловенцовы, а в середине, возможно, сноха. Первая женщина с гладко зачесанными волосами, возможно супруга отца семейства, то есть, мать Иоанна, так как она положила руку на плечо супруга и стоит сзади между мужем и сыном и очень похожа на моего отца Григория. Вернее, будет так, мой отец очень похож на свою бабушку. Выясним.

 

***

В 1935 году случился пожар, сгорела колхозная конюшня. Коней, правда, спасли. Посадили завхоза Михаила Григорьевича. А через месяц арестовали и председателя Иоанна Григорьевича («Календаря»). Колхоз пришлось возглавить старшему сыну Михаила – Павлу, как наиболее образованному в их хуторе. Павел в свое время окончил лесотехническую школу. Хлопотная работа председателя сельхозартели его тяготила. В конце концов райком перевел Павла в леспромхоз. В лесном хозяйстве Павел Михайлович проработал до конца дней своих. Его даже на фронт не взяли, дали «бронь» - специалисты по лесу были нужны и во время войны. А его старший сын Ион Павлович погиб при штурме крепости Кенигсберг в марте 1945 года.

 

 

Войсковой старшина Всевеликого Войска Донского,

Почетный член общественной Международной Академии «Чингисхан»

Анатолий Оловенцов